Одоевский Владимир Федорович
Одоевский Владимир Федорович
1803-1869

Навигация
Биография
Произведения
Краткие содержания
Рефераты
Фотографии


Реклама


Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (13)


Рассказ "Мартингал"
Одоевский Владимир Федорович - Произведения - "Мартингал"



   ...Не все для мертвых -- однажды мне случилось поработать и для живых. Странная была история -- никогда ее не забуду. Видите: нашла какая-то полоса, не знаю как ее назвать, счастливая или несчастная, но для меня по крайней мере очень убыточная; как бы вам сказать поблагоприличнее, покос был плохой, то есть не было требований на мое изделье... Оно, в общем смысле, может быть, было и очень хорошо, да для меня-то очень дурно; что дурно? Просто беда, да и только! Не соблазняйтесь, сделайте милость, моими словами; не я в том виноват, уж так свет устроен, что почти всякий прибыток живет на счет чужого несчастья. Уж, кажется, что может быть почтеннее докторского дела; тут нужно и ученье, и твердость духа, и благородство, и самоотвержение, словом, вся любовь человеческая, -- а разберите-ка хорошенько, так и выйдет, что его ремесло хуже моего; я по крайней мере работаю -- для других, да и для себя, а бедный доктор именно против себя работает, тут уж как ни вертись, и ночи просиживай, и хлопочи над больным, и подымай целый свет, чтоб его вылечить -- все так; кажется, вся цель именно в том, чтобы не было вовсе больных, а достигни цели, не будь больных -- филантропу и придется зубы положить на полку. Что тут делать! Уж так свет устроен, говорю вам; зачем оно так? Должно ли оно быть так? Надолго ли так? Это до меня не касается; знаю только, что так свет покуда устроен: дело коммерческое! И, кажется, рад, что не видишь слез, что не слышишь рыданья, -- а с другой стороны, посмотришь; и жене нужна обнова, и детям игрушка, и себе бутылка пива, да и товар закуплен, работники без дела, векселям срок близко, даже и о банкрутстве помышляешь, -- вот мысли иначе и свернутся.
   Так не судите ж меня, что я волею и неволею горевал над чужим счастием. Чтобы не терять понапрасну времени, я заготовил два экземпляра моего изделья и на досуге снарядил как нельзя лучше: доски сухие, бархат настоящий французский, гвозди полированные -- любо-дорого смотреть, я таки, признаюсь, и посматривал да, так сказать, немножко подумывал: не пошлет ли судьба -- желающего.
   Смотрю -- к окошку прильнули два лица, глядят пристально на мою выставку, переговариваются, -- видно, понравилась -- я жду: что-то будет! -- а между тем, нечего греха таить, в голове у меня так и завертелся чепчик, которого просила Энхен к балу на будущей неделе у нашего соседа-портного. Житейское дело, сударь! Все на свете ассигнация! У одного из бумаги, у другого из полугара, у третьего из мягкой спины, у четвертого из досок и обита бархатом, -- а на поверку все то же: как бы разменять свою ассигнацию! Наконец, звонок зазвенел, и в рабочую вошли два человека. Один уж пожилой, с черными усами, пресуровой осанки и, как теперь смотрю, в синей венгерке; другой молодой, бледный как смерть, с покрасневшими глазами и отчаянным видом.
   -- А что оба? -- сказал мне пожилой отрывистым басом, указывая на мое изделье.
   -- Оба?.. -- спросил я невольно.
   -- Ну, оба? Что же? Разве странно?
   Я сказал цену.
   -- А дешевле?
   -- Я не торгуюсь.
   -- Готовы?
   -- Нет! Еще винты надобно приладить, -- чтобы остановки не было, знаете, когда... впрочем, это минутное дело...
   Человек в венгерке вынул деньги, положил их на стол, промолвил: -- завтра, в такой-то дом, в девять часов утра... и тихими шагами пошел к дверям, за ним побрел и молодой человек, -- я не мог не заметить, что он трясся как в лихорадке.
   Признаюсь, я взял деньги, пересчитал их, и не без удовольствия, но на уме у меня было и один и два: "что тут такое? -- думал я. -- Комедия, или трагедия, или так просто, обыкновенное житейское дело? Мои желающие что-то смотрят так странно; тут не одно горе, -- приметался я к нему, -- тут что-то такое..." но я терялся в догадках.
   После обеда вышел я со двора для закупки кое-чего домашнего; подхожу к Мойке; вижу, кто-то шагает по набережной самым романтическим образом (тогда еще романтизм только что входил в моду) -- пройдет несколько шагов, потом остановится, мрачно посмотрит на зияющую бездну, то есть на Мойку, и опять шагает-шагает, опять остановится, вынет из кармана то какую-то записку, то платок и по очереди прикладывает к лицу, а иногда и обе вещи вместе прижмет к груди и -- опять положит в карман. Глядь -- это мой юноша, утренний посетитель, один из желающих. Его странные эволюции не обращали ни малейшего внимания всегда озабоченных петербуржцев; мало ли людей останавливаются смотреть на приятное течение Мойки? -- о вкусах спорить нельзя, -- но для меня эти эволюции имели какой-то темный смысл, который, по разным причинам, как вы легко можете себе вообразить, мне хотелось разгадать хоть сколько-нибудь. Я своротил на тротуар и пошел вслед за мрачным
Страницы: 1 2 3 4 5 6

Одоевский Владимир Федорович - Произведения - "Мартингал"


Копирование материалов сайта не запрещено. Размещение ссылки при копировании приветствуется. © 2007-2011 Проект "Автор"