Одоевский Владимир Федорович
Одоевский Владимир Федорович
1803-1869

Навигация
Биография
Произведения
Краткие содержания
Рефераты
Фотографии


Реклама


Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (5)


"В. Я. Сахаров. О жизни и творениях В. Ф. Одоевского"
Одоевский Владимир Федорович - Рефераты - "В. Я. Сахаров. О жизни и творениях В. Ф. Одоевского"

Владимира Одоевского играли
особенную роль: именно здесь его заветные мысли обретали плоть, сливались с
героями, становились живыми и зримыми. Поэтому так стремительно его
становление как писателя. Напряженные поиски собственной манеры в прозе
очень быстро приводят Одоевского от юношеского увлечения дидактикой и
аллегорией к подлинно художественному повествованию, к творческой зрелости и
своеобычности, сразу отмеченной Пушкиным. В начале 30-х годов писатель
находит свою дорогу в литературе, и, как показал его "Последний квартет
Бетховена" (1830), это была дорога к главной книге - к "Русским ночам"
(1844).
Но как всегда у Одоевского, его мысль в литературе, помня о центральной
дороге, разветвляется, проникает в разные сферы, осваивает неожиданные,
новые для того времени темы. Собирающиеся вокруг этих тем мысли рождают
группы произведений, и потому Одоевского по праву считают мастером цикла
повестей, где каждое произведение оттеняет и объясняет другие вещи и, в свою
очередь, обретает новый смысл. Первым таким циклом были "Пестрые сказки"
(1833).
Эта книга Одоевского неоднородна, ибо вместе со сказочными аллегориями
в нее включены два произведения, которые никак не могут быть причислены к
сказкам. Это "Сказка о том, по какому случаю коллежскому советнику Ивану
Богдановичу Отношенью не удалося в светлое воскресенье поздравить своих
начальников с праздником" и "Сказка о мертвом теле, неизвестно кому
принадлежащем". Вопреки названиям это не сказки, не аллегории, а повести, в
которых реальнейший русский быт выявлен и осужден с помощью шутливой,
комической фантастики. Одоевский здесь обратился к изображению чиновничьей
жизни и показал весь ее канцелярский идиотизм, механичность и пустоту,
саркастически именуемые им "безмятежным счастием".
В повести о коллежском советнике происходит бунт вещей. Карты,
составлявшие существеннейшую часть домашнего быта чиновников и заполнявшие
их жизнь, вдруг ожили и втянули игроков в безумный картеж, в непрерывную,
изматывающую игру. Чиновники попытались было задуть свечи, но "карты
выскочили у них из рук: дамы столкнули игроков со стульев, сели на их место,
схватили их, перетасовали, - и составилась целая масть Иванов Богдановичей,
целая масть начальников отделения, целая масть столоначальников, и началась
игра, игра адская". Карты не только заняли место людей, но и стали им
подражать, переняли чиновничью психологию и иерархию госдепартаментов и
министерств: "Короли уселись на креслах, тузы на диванах, валеты снимали со
свечей, десятки, словно толстые откупщики, гордо расхаживали по комнате,
двойки и тройки почтительно прижимались к стенкам". Все перевернулось,
встало с ног на голову. И тем не менее ничто не изменилось. Невероятное,
фантастическое не в состоянии преобразить неподлинную жизнь, превращенную в
картеж. И потому безразлично, сами ли чиновники играют в карты или карты
играют чиновниками. В обоих случаях чиновничья жизнь чудовищно нелепа,
уродлива и тяготеет к абсурду.
Столь же нелепа, лишена духовности и здравого смысла жизнь приказного
Севастьяныча, которого посетил вдруг дух человека, имевший "несчастную
слабость" выходить на время из собственного тела. На просьбу призрака
вернуть ему случайно утерянное тело опытный чиновник невозмутимо отвечает
привычным "та-ак-с". Куда большее впечатление производит на него
предложенная привидением взятка. Дух оказался платежеспособным и посулил
приказному пятьдесят рублей. Характерно, что очевидная нелепость и
фантасмагоричиость происходящего Севастьяныча нисколько не смущают, ему
важна правильность, канцелярского оформления этой нелепицы. На традиционный
вопрос об имени и фамилии дух произносит нечто несообразное: "Меня зовут
Цвеерлей-Джоя-Луи". Приказный так же спокойно спрашивает: "Чин ваш, сударь?"
И в ответ слышит еще одну нелепость: "Иностранец". Тем не менее все
невероятные ответы духа Севастьяныч аккуратно записал на своем особом
чиновничьем языке: "В Реженскай земский суд от иностранного недоросля из
дворян Савелия Жалуева, объяснение". Бытие Севастьяныча настолько
бездуховно, автоматично, что любая несообразность находит здесь свое место,
не вступая с этой жизнью в противоречие.
Очевидно, что это сатира, и сатира социальная. Давно замечено и то, что
эти повести Владимира Одоевского как бы предваряют в нашей
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 >>>

Одоевский Владимир Федорович - Рефераты - "В. Я. Сахаров. О жизни и творениях В. Ф. Одоевского"


Копирование материалов сайта не запрещено. Размещение ссылки при копировании приветствуется. © 2007-2011 Проект "Автор"